Должен ли этот памятник служить безмолвным напоминанием уроков прошлого, или же история Холокоста должна быть платформой для диалога о событиях настоящего? Как выработать правильный баланс между универсальным характером тех трудных уроков и уникальностью этого исторического события?

Не будет преувеличением сказать, что 7 октября произошло самое травматичное со времен Второй мировой войны событие для еврейского народа. Неспроста картины страшной резни пробудили уже почти забытые чувства, страхи и аналогии в коллективной памяти нашего народа.

И тем не менее, мы должны быть крайне осторожны в сравнениях с Холокостом любых событий современности, даже самых сложных и трагичных для нашего народа. И хотя в данном случае действительно можно провести некие аналогии, делать это мы должны очень аккуратно, ведь это крайне скользкая тропинка, которая часто приводит к крайне нежелательному явлению – выхолащиванию памяти о Холокосте и неуместным сравнениям.

За примерами, к сожалению, не приходится ходить далеко. Даже нынешние события в секторе Газа некоторые журналисты, общественные и политические деятели позволяют себе цинично сравнивать с яркими символами Катастрофы. Сектор Газа, находящийся с 2005 года под исключительным контролем палестинцев, некоторые умудряются сравнить с нацистскими гетто, нападение 7 октября – с еврейским восстаниями в этих гетто, а совершенно оправданный военный ответ израильской армии на зверскую террористическую атаку своих границ – с их ликвидацией.

Само юридическое определение намеренного уничтожения народа, разработанное под влиянием событий Холокоста и нюрнбергского процесса после войны, сегодня размывается его использованием против Израиля в обвинительном иске в Международном суде ООН в Гааге.

В мире изобилия информации и растущего популизма мы видим все больше перевернутой правды и циничного искажения реальности, а события Холокоста, если и не отрицаются, то используются для громких заголовков и провокаций все чаще и чаще.

Но возвращаясь к событиям 7 октября и анализируя их восприятие в израильском обществе и еврейском мире, мы вполне можем понять аналогии и чувства, возникшие в тот день. Ведь массовые убийства произошли на основе фундаменталистской идеологии радикальной ненависти и дегуманизации израильтян. Методы убийства включали немыслимые зверства и надругательства, трудно воспринимаемые человеческим сознанием. И то, что испытали тысячи жителей захваченных населенных пунктов у границы с Газой и участников музыкального фестиваля возле поселка Рэим, – было чувство тотальной незащищенности перед лицом силы, стремящейся тебя уничтожить.

Именно это глубокое чувство страха, рожденное веками жестоких преследований и доведенное до немыслимых масштабов в годы Второй мировой войны, еврейское государство фактом своего создания и приобретенной с годами силы, стремилось искоренить навсегда. С годами Израиль и правда вселил в своих граждан почти непоколебимое чувство защищенности и уверенности в завтрашнем дне.

К большому сожалению, 7 октября на какое-то время это чувство было нарушено, что дало место глубоким страхам и травмам прошлого. И все же, несмотря на растерянность и неспособность государства выполнить свой долг перед гражданами в первые часы агрессии, государство Израиль смогло остановить атаку террора и ответить мощным ударом врагу.

Потому так неоднозначно и была воспринята акция с желтыми звездами на одежде израильской дипломатической миссии в ООН. Быть может, ненависть к евреям – все та же ненависть, и радикальный антисемитизм снова поднимает голову во всем мире, но в отличие от времен, когда желтые звезды были унизительной мерой, сегодня у нас есть на это достойный ответ. И мы должны сделать все возможное, чтобы подобных сбоев, как в черную субботу 7 октября, больше не происходило. Чтобы о страшных событиях мы продолжили говорить только в контексте истории, как мы это и делаем каждый год в День памяти жертв Холокоста.

Наряду с конвенциональными методами образования и разговора о Холокосте, необходимо привносить в этот диалог новизну, раскрывать тему в новых ракурсах и взглядах.

Даже когда дело касается такой важной исторической темы как Холокост, десятилетия подобных друг другу разговоров, объемного и серьезного образования не способствуют повышению или поддержке интереса к этой темы среди обычных масс. Особенно в нынешних условиях так называемой “клиповой культуры” и массивного информационного потока, сложной и объемной теме Холокоста становится все сложнее пробиваться сквозь “информационный шум”. В том числе поэтому мы видим столь удивляющие нас результаты опросов разных стран, подобные тому, что недавно опубликовал Claims Conference, где респонденты демонстрируют крайне поверхностные знания о Холокосте.

В связи с этим крайне важно наличие этой темы в официальных образовательных программах, о чем говорил президент Евро-Азиатского Еврейского Конгресса в своей колонке. Помимо этого необходимо также приспосабливаться и находить новые ракурсы и методы подачи истории в современном информационном пространстве.

Как сообщает Линдси Зельмер в своей статье для Тель-Авивского университета, еще совсем недавно в кинематографе было неприемлемо напрямую поднимать тему Холокоста. Только в 70-80 гг. прошлого века это стало популярной темой для фильмов и даже сформировало отдельный жанр. Постепенно границы дозволенного в контексте отображения Холокоста смещались и сегодня мы уже знаем огромное количество фильмов, раскрывающих те события с самых разных сторон.

Нет сомнений в том, что мировой художественный и документальный кинематограф внес огромный вклад в повышение осведомленности о событиях Холокоста. Однако, как полагает преподаватель Школы кинематографа им. Стива Тиша в ТАУ Яэль Мазор, помимо уже известного нам отображения Холокоста в кино, стоит быть открытыми к новым интерпретациям и поддерживать активный диалог об этих событиях. Сегодня, когда число живых свидетелей тех событий сокращается, особенно важно сформировать “новые способы памяти”.

Это могут быть новые, недостаточно раскрытые побочные основному событийному ряду истории, новые нелегкие вопросы или же новые способы отображения и попытки осознания произошедшего.

Интересной попыткой в данном направлении в 2019 году стал проект “Eva. Stories”, документирующий реальную историю времен Холокоста в виде постов современного аккаунта в сети Instagram. Проект, пробудивший большие споры о допустимости подобных методов отображения чувствительной темы, тем не менее собрал более миллиона подписчиков.

 

View this post on Instagram

 

A post shared by Eva (@eva.stories)

В 2020 году подобной критике подвергся тренд в сети TikTok, где молодые создатели контента изображали себя переместившимся во времени жертвами Холокоста. Однако, по мнению израильского исследователя данной темы в соц сетях Тома Дивона, важна не столько подача материала, которая может показаться искусственной и упрощенной, сколько в целом достаточный для создания подобного контента интерес со стороны подростков, часто не имеющих к еврейству никакого отношения.

С этим сложно не согласиться. При всей деликатности темы, ее сакрализация и преобладание фундаментального подхода к образованию с одной стороны, а также игнорирование новых средств коммуникации и потребления контента со стороны традиционных институций – неминуемо ведут к поколенческому разрыву в диалоге о событиях Холокоста. В конечном итоге, именно виральный контент в современных соцсетях имеет потенциал быстрых миллионных охватов, повышающих массовую осведомленность. К этому необходимо адаптироваться в стратегической перспективе.

Евро-Азиатский Еврейский Конгресс уделяет большое внимание вопросу сохранения памяти и дистрибуции знаний о Холокосте. Мы запустили онлайн-проект “Шоа” – мини-проекты и инициативы, раскрывающие историю Холокоста в серии интерактивных форматов, понятным языком и с простой навигацией.

В 2020 году мы поддержали производство анимационной картины «263 ночи». Всем знакома история Минского гетто, однако не каждый знает историю 26 минских евреев, скрывавшихся от ужасов нацисткой оккупации в вырытом подвале на протяжении 263 дней и ночей. Анимационный фильм, рассказывая уникальную, страшную и в то же время трогательную историю, раскрывает для нас события Холокоста с еще одного ракурса, рассказывает нам менее известную историю евреев Минска.

В декабре 2021 года на 7-м Московском еврейском кинофестивале картина одержала победу в номинации за лучший документальный короткометражный фильм. Сегодня фильм принимает участие сразу в нескольких международных кинофестивалях. В Израиле сегодня проживает Ефим Гимельштейн, от лица которого и ведется в повествование в фильме. В подвале Ефим скрывался еще шестилетним ребенком и сегодня он один из двух оставшихся в живых свидетелей тех событий.

Еще один важный ракурс событий Холокоста – истории праведников народов мира. В октябре 2021 года при поддержке ЕАЕК в свет вышла книга «Праведники народов мира. Украина» о гражданах Украины, спасавших евреев в годы Холокоста. Книга содержит около 2700 имен украинцев, официально признанных на сегодняшний день Мемориальным комплексом истории Холокоста Яд Вашем. Со вступительным словом к книге выступили Президент Украины Владимир Зеленский и Президент Израиля Ицхак Герцог.

Представляя новые истории, факты и взгляды на страшные события Холокста, мы привносим новизну в диалог, продолжаем его, не даем ему затихнуть. На нас лежит ответственность пробуждать среди молодых поколений интерес к данной теме, не допуская при этом отрицание, тривиализацию, политизацию или предание событий Холокоста забвению.

Но чем больше мы отдаляемся от этих событий и чем более абстрактными и малоактуальными они кажутся новым поколениям, тем более важным представляется признание событий Холокоста на официальном государственном уровне. Очевидно, в сегодняшнем мире далеко не все единогласны в признании исторической правды. Более того, в современных условиях массового производства фейковых новостей и моментального распространения разнообразных маргинальных теорий, историческая правда — какой бы фактологически достоверной она ни была — становится порой своего рода хрупким элементом, нуждающимся в сохранении. К сожалению, даже такая недавняя, масштабная и задокументированная в деталях трагедия, как Холокост, по сей день многими подвергается сомнению, а исторические интерпретации и оценки вполне однозначных событий становятся картой в политической игре.

Во многом поэтому учрежденный ООН в 2005 году Международный день памяти жертв Холокоста, отмечаемый 27 января, — не просто еще одна церемониальная формальность, особенно учитывая, что эта дата вносится в официальный календарь многих государств. Так, недавно Азербайджан принял решение официально отмечать этот день на государственном уровне. Об этом лично заявил президент республики Ильхам Алиев в ходе встречи с президентом Фонда этнического взаимопонимания раввином Марком Шнайером, известным сторонником иудео-мусульманского межконфессионального диалога. Таким образом, Азербайджан стал одной из немногих стран с преимущественно мусульманским населением, официально чтущих память жертв Холокоста.

В апреле 2021 года, в рамках нормализации отношений с Израилем, ОАЭ стали первой мусульманской страной, официально отмечающей израильский Йом ха-Шоа (27 нисана по еврейскому календарю) одновременно с Международным днем памяти. Летом 2021 года в Дубае, впервые в арабском мире, также прошла выставка, посвященная Холокосту. В прошлом году д-р Мухаммад Аль-Исса, бывший министр иностранных дел Саудовской Аравии и нынешний генеральный секретарь Лиги арабских государств, посетил Освенцим в составе еврейско-мусульманской делегации.

День памяти жертв Холокоста официально отмечается и в Албании — также стране с мусульманским большинством. В 2020 году в Тиране открыли памятник жертвам Холокоста. Албания гордится тем, что ее граждане защищали местных евреев, и это государство стало единственным в Европе, где во время войны еврейское население увеличилось.

Эти и другие официальные усилия по увековечиванию памяти Холокоста, особенно в мусульманском мире, — значительный шаг вперед, однако не вполне достаточный для борьбы с тенденцией отрицания Холокоста. В связи с этим следующим важным шагом является принятие рабочего определения антисемитизма, разработанного Международным альянсом памяти жертв Холокоста (IHRA). Помимо прочего, это широкое определение включает в себя отрицание факта, масштабов, механизмов или преднамеренности геноцида еврейского народа, совершенного нацистской Германией и ее сторонниками во время Второй мировой войны. На наш взгляд, определение IHRA обеспечивает прочную правовую базу для борьбы с отрицанием Холокоста и должно быть принято большим числом государств.

Евро-Азиатский еврейский конгресс активно продвигает вопрос принятия определения IHRA среди стран региона и последовательно призывает государственных лидеров формировать четкую политику в отношении памяти Холокоста.

В апреле 2021 года Парламент Республики Молдова принял закон, предусматривающий уголовную ответственность за отрицание Холокоста, пропаганду ксенофобии, расизма и фашизма. Председатель еврейской общины Молдовы, вице-президент ЕАЕК Александр Билинкис принимал непосредственное участие в его разработке. В сентябре подобный закон был принят в Украине.

В Молдове по-прежнему появляются свастики на еврейских памятниках и кладбищах, в Украине по-прежнему проводятся массовые марши прославления людей, в годы войны участвовавших в массовых убийствах евреев. В России, где, согласно опросам, приведенным в недавней публикации ЕАЕК об антисемитизме, большинство респондентов слышали о Холокосте, ведущий семинара для директоров школ Санкт-Петербурга активно продвигает теорию отрицания Холокоста. Однако изменения не происходят в одночасье и соответствующее законодательство — это важный шаг. По крайней мере, он создает основу и прецеденты для привлечения правонарушителей к ответственности.

С точки зрения истории, 80 лет — это очень короткий срок. Однако, с точки зрения восприятия действительности и исторической правды даже о недавних событиях, все, как оказывается, не так уж очевидно. Несмотря на огромное количество материальных доказательств, на все усилия по сохранению памяти и просвещению, вопрос признания и отрицания Холокоста по-прежнему сохраняет актуальность. Во времена, когда история и ее интерпретация стали частью политической повестки дня, мы вновь призываем власти всех стран принять законы, запрещающие отрицание Холокоста, ратифицировать определение антисемитизма IHRA и интегрировать изучение Холокоста в государственные образовательные программы.

Постановка проблемы

Беларусь стала первой республикой СССР, подвергшейся натиску германской военной машины. Именно здесь нацисты впервые опробовали свой механизм массовых убийств, а белорусские евреи – первые жертвы политики тотального уничтожения. Еврейское население Беларуси летом 1941 г., вместе с беженцами из Польши, оказавшимися на территории СССР после начала 1 сентября 1939 г. Второй мировой войны, составляло 1 млн. чел., или 10% тогдашнего населения этой советской республики. Оккупировав Белорусскую ССР летом 1941 года, немцы там создали порядка 300 гетто (открытого и закрытого типа), а приступив затем к планомерным убийствам их обитателей. В итоге к моменту освобождения Беларуси советскими войсками в 1944 году там было замучено, расстреляно или сожжено около 800 тыс. евреев.

Беларусь также стала первым местом для тайной депортации и уничтожения евреев Рейха и оккупированных ею стран Европы (Австрия, Франция, Венгрия, Голландия, Польша, Чехословакия); с ноября 1941 г. по октябрь 1942 г. только в Минске погибло не менее 42 тыс. иностранных евреев. В отличие от Латвии и Литвы, узники гетто из Беларуси не вывозили в лагеря уничтожения в Польшу, а убивали на глазах у местных жителей.

Как могло случиться? Как массовые убийства евреев отразились на судьбах других народов Европы? Как вели себя соседи евреев, кто помогал выжить, а кто выдавал? Евреи стали покорными жертвами или участниками Сопротивления? Почему более полувека тема Катастрофы евреев в Советском Союзе не просто была забыта, а фактически находилась под запретом? И, наконец, насколько необходимо и сегодня продолжать вести этот разговор, и главное, готовы ли к нему не только евреи, но и народы и власти стран, которые стали ареной этой трагедии?

Особенности Холокоста и Сопротивления в Беларуси

На территории Беларуси (в границах по состоянию на 22 июня 1941 г., то есть, включая территории, которые в 1945 году отошли к Польше), нацисты создали свыше 300 гетто в четырех зонах оккупации: большинство из них (более 150) существовало в Западной части республики. На территории Беларуси, включенной в рейхскомиссариат «Украина» было 45 гетто, самые крупные из которых находились в Бресте (27 тыс. чел.) и Пинске (25 тыс. чел.). В зоне германской военной администрации (Минская, Могилевская, Витебская, большая часть Гомельской и некоторые районы Полесской области) было 43 гетто. Некоторые гетто на территории Беларуси (Минск, Брест, Пинск, Глубокое и др.) можно отнести к типичным гетто Восточной Европы. Внутренней жизнью в них руководили Юденраты, действовала еврейская полиция, использовался принудительный труд и пр. Отдельные гетто просуществовали продолжительное время: в Бресте – 10 месяцев, в Минске – 27, в Барановичах – 29.

Большая часть евреев оказалась в период оккупации в Западной Беларуси, которая была захвачена за первые 10 дней войны, так быстро, что никто не успел эвакуироваться. В ряды Красной Армии военкоматы успели призвать только 10% еврейского населения, тогда как в Восточной Беларуси – 33%. Восточная часть республики оказалась в военной зоне оккупации прифронтовой полосы. Гетто здесь не имели хозяйственного значения и уничтожались в первую очередь. В Западной Беларуси гетто просуществовали дольше, т.к. были вовлечены в экономические планы Рейха: их трудовые ресурсы активно использовались для нужд немецкой армии. Немцы даже разрешили медицинское обслуживание и боролись с эпидемиями, в отличие от гетто Восточной части.

В Восточной Беларуси в 1921-1941 гг. еврейская общинная жизнь исчезла, поэтому организовать выживание узников их собственными силами оказалось намного труднее, чем в Западной Беларуси. С другой стороны, восточные области считались более подверженными советскому влиянию и больше способными к партизанской борьбе, причем сопротивление нацистам в Восточной Беларуси было исключительно коммунистическим, а в Западной ‑ еще и сионистским. Участие в партизанском движении Белоруссии принимали не менее 10 тыс. евреев.

Минское гетто

Минское гетто было самым крупным (около 100 тыс. узников включая беженцев) и просуществовало дольше других. Минск был захвачен 28 июня 1941 г., а приказ о создании гетто был издан уже 19 июля. Переселение было закончено к началу августа 1941 г. Территория гетто в Минске составляла 2 кв. км. Она включала 40 улиц и Юбилейную площадь, где в бывшем здании Советского райотдела милиции находился Юденрат. Здания в гетто были одноэтажными и деревянными. Воду брали из водокачек, а зимой использовался снег. Гетто было окружено рядами колючей проволоки. Двое ворот охраняли белорусская и еврейская полиция. В начале осени 1941 г. в гетто Минска уже было уже приблизительно 80 тыс. узников (55 тыс. из Минска и 30 тыс. из окрестных местечек). Жилая площадь составляла 1,5 кв. м. на человека. За 28 месяцев в Минском гетто прошло пять больших погромов, после каждого из которых территория его постепенно уменьшалась.

Нацисты делили евреев на «полезных» и «бесполезных». В ходе селекции они отделяли специалистов и «трудоспособных», а остальных немедленно уничтожали. В Минском гетто отсутствовали фабрики и заводы, поэтому рабочие колоны ежедневно направлялись за пределы гетто. Евреи работали на железнодорожном узле, в строительстве, в швейных, сапожных, химических, оружейных мастерских, которые обслуживали Вермахт. Когда евреи поняли, что нацисты в первую очередь уничтожают тех, кто не работает, то матери стали брать с собой маленьких детей, которых они прятали возле рабочих мест. Дети все понимали и вели себя тихо. Другие узники пытались скрывать своих детей в русских приютах вне гетто. Если это обнаруживалось, детей возвращали назад в гетто или убивали на месте.

Осенью 1941 года в Минск прибыли первые транспорты из Германии, Австрии, Голландии, Чехии, Венгрии, Франции, Польши (7 тыс. евреев), а всего к маю 1942 г., по разным оценкам, от 26,5 до 55 тыс. евреев из семи стран Европы. Привезенные евреи оказались наиболее беззащитными, поскольку они:

• не знали русского языка, следовательно, не могли вступить в общение и получить помощь от местного населения;
• не были приспособлены к физическому труду;
• не имели запасов вещей для обмена на продовольствие;
• страдали от местных болезней, климата и пр.;
• находились в сложных отношениях с местными белорусскими евреями, которых обвиняли в сотрудничестве с советской властью. (Вместе с тем были примеры успешной совместной борьбы, когда Ильза Штейн и Лиза Гуткович организовали побег к партизанам 25 узников с оружием при помощи гауптмана Вилли Шульца).

Акции уничтожения евреев проводились айнзацгруппами и зондеркомандами, полицейскими частями СС, вермахтом и их пособниками уже с лета 1941 года. К началу 1942 г. в Беларуси погибло 250 тыс. евреев: 120 тыс. в зоне военной администрации Беларуси, 60 тыс. в районах, включенных в рейхскомиссариат «Остланд» и 70 тыс. в районах Западной Беларуси, округе «Белосток» и рейхскомиссариате «Украина». Карательные отряды даже нередко игнорировали позицию немецкой гражданской администрации приостановить расстрелы в гетто под предлогом «экономической нецелесообразности». С осени 1943 г. до освобождения республики в июле 1944 г. нацисты расправлялись с евреями, уцелевшими от погромов в гетто и рабочих лагерях (в Колыдчево под Барановичами последних узников расстреляли в марте 1944 г.). Жертвами карателей стали 10 тыс. евреев, скрывавшихся в лесных семейных лагерях и у партизан.

Беларусь стала одним из основных мест проведения «Операции 1005» ‑ сверхсекретной крупномасштабной операции, проводимой нацистской Германией по уничтожению следов массовых преступлений нацистов против мирного населения и военнопленных. Цель ‑ избавиться от доказательств и избежать ответственности за совершенные преступления против человечества. В Беларуси вскрыли тысячи захоронений. Трупы расстрелянных были извлечены из земли, сложены в штабеля и сожжены на кострах, а их пепел вывезен или рассеян. Однако сохранить в тайне ликвидацию сотни тысяч трупов не удалось. В живых остались свидетели ‑ непосредственные участники проведения самой акции. Материал, собранный в Беларуси о деятельности команд «1005», был широко использован в Нюрнбергском трибунале, и в ходе судебных процессов по делу нацистских преступников и их пособников в самой республике.

Сопротивление политике геноцида

Меньше известна другая, героическая страница народной трагедии. Евреи приняли самое активное участие в партизанском движении Беларуси, которое нацисты не без основания считали еврейским. С образованием под Москвой Белорусского штаба партизанского движения (сентябрь 1942 г.) «партизанка» приняла организованный характер. Евреи, бежавшие из гетто, пополнили отряды белорусских партизан, которые получили поддержку Большой земли. Евреи участвовали в боевых операциях, «рельсовой войне», засадах, выполняли агентурные задания, собирали информацию, занимались пропагандистской работой. А также были врачами, оружейниками, радистами, заготавливали продукты, работали в партизанских прачечных, сапожных и швейных мастерских, ухаживали за ранеными. Одной из форм борьбы стали еврейские семейные лагеря и отряды, не имевшие аналогов в других странах Европы. Наиболее известными были отряд № 106 Шолома Зорина и отряд им. Калинина братьев Бельских.

Правда об участии евреев в партизанском движении в годы войны была упрятана глубоко. Советская историография даже не упоминала такого явления. О нем рассказали бывшие еврейские партизаны и историки в Израиле, США, Европе. Они опубликовали свои дневники, воспоминания, издали монографии. Моше Каганович выпустил в Италии в 1946 г. свою книгу на идиш, а в 1952 г. в Аргентине на английском. О партизанах из Минска писали Гирш Смоляр и Яков Гринштейн. Братья Бельские (Тувья, Асаэль, Зусь и Арон) партизанили в Налибокской пуще, и двое из них – (Тувия и Зусе) – оставили об этих днях воспоминаний на идиш; о тех же событиях писали американец Петера Даффи и израидьтянин Зеэв Бармац. О еврейском сопротивлении писал израильский историк Шолом Холавский, один из один из лидеров восстания в Несвижском гетто. О восстании в гетто в Лахве ‑ Копель Колпаницкий и Бен Цион Даган. (На русском языке в Беларуси издана только книга «Плечом к плечу» и перевод книги Джека Кагана о партизанах из Новогрудка).

В ряде гетто существовали подпольные организации, узники запасались холодным и огнестрельным оружием. Восстание в гетто – это кульминация сопротивления, самый яркий и волнующий момент, образно говоря ‑ ослепительная вспышка. Не менее важно знать, что этому предшествовало: кто были люди, поднявшиеся на восстание, понимая, что шансов на победу нет или почти нет; что ими двигало ‑ стремление выжить или дорого продать свою жизнь; кто им помогал, а кто мешал. Чаще всего восстание было приурочено к акции массового уничтожения или депортации в лагеря смерти. Всего на оккупированной территории СССР таких восстаний было несколько десятков, в Беларуси известно не менее девяти. Это восстания в таких местах, как Слоним (29 июня 1942 г.), Клецк (21 июля 1942 г.), Несвиж (22 июля 1942 г.), Копыль (24 июля 1942 г.), Мир (9 августа 1942 г)., Лахва (3 сентября 1942 г.), Белосток (16 августа 1943 г.) и Глубокое (29 августа 1943 г.). Эти события стали известными широкой общественности благодаря книгам, опубликованным в Израиле и США.

Отношение государства к истории Холокоста

Как было сказано, в СССР тема Катастрофы и героизма советского еврейства замалчивалась, и Белоруссия здесь не была исключением, несмотря на то что из миллиона довоенного еврейского населения Беларуси уцелело менее 150 тысяч. Колоссальный демографический и интеллектуальный ущерб становится еще заметнее, если учесть, что до войны евреи составляли не менее 60% городского населения республики, а врачи, инженеры, агрономы, конструкторы, финансовые работники, художники, музыканты, писатели, и управленческие кадры ‑ до 80%.

В ходе Второй мировой войны произошли необратимые изменения в демографической структуре населения Беларуси: изменились места компактного проживания евреев, усилились процессы миграции, ослаб интерес к языку идиш, возросло количество межнациональных браков. С другой стороны, последствия Холокоста обострили национальное самосознание евреев.

В бывшем Советском Союзе литература по истории Холокоста появилась только после 1991 года. Статьи, обзоры, воспоминания, сборники документов и монографии о Холокосте, вышедшие после 2000 г., отличаются профессиональным уровнем, глубиной анализа, осмысления и достоверности. Одни из них серьезные исследования, другие носят публицистический, эмоциональный характер. Большая часть приводимых сведений основывается на записи устных свидетельств, не подтвержденных документами. Большое внимание уделяется взаимоотношениям евреев и неевреев на оккупированной территории. Начали появляться документы по истории Холокоста, списки жертв гетто, описание участия евреев в партизанской борьбе, начали устанавливать памятники на местах массовых захоронений и т. д.

Из работ белорусских историков последних 20 лет, которые внесли немалый вклад в изучение трагедии евреев в годы Второй мировой войны, выделяются труды Эммануила Иоффе, Давида Мельцера, Евгения Розенблата, Геннадия Винницы, Кузьмы Казака. Важные сборники документов и материалов были изданы при участии Раисы Черноглазовой, Марата Ботвинника, Вячеслава Селеменева, Инны Герасимовой и других. Все эти издания (статьи, книги, сборники документов и даже диссертации) стали возможными только благодаря личной инициативе самих исследователей; безусловно, они были бы значительно обширнее при государственной поддержке, выделении грантов, стипендий, а не только с помощью зарубежных спонсоров.

После провозглашения независимости Республики Беларусь в 1991 г. отношение к Холокосту изменилось. С одной стороны, был признан геноцид евреев (а не абстрактных «советских граждан» или «мирных жителей»), активное участие евреев в сопротивлении нацистам, сняты запреты на научные публикации о Холокосте, открыты архивы, разрешены конференции, симпозиумы и защита диссертаций. С другой – сохранилась прежняя концепция о геноциде белорусского народа (план «ОСТ»), где смешивается «геноцид» и «террор», что представляется неоправданным потому, что белорусов, в отличие от евреев, нацисты не убивали по этническому признаку. Вместо концептуальных научных исследований по истории Холокоста выходили книги описательного характера, без объяснения сути явления.

Тиражи научной литературы, посвященной трагедии евреев в годы войны, сборников документов, монографий остаются мизерными. Белорусские учебники истории посвящают этой теме от нескольких строк до одного абзаца в виде простого упоминания, избегая анализа и объяснения причин. Отсутствуют спецкурсы «История Холокоста в Беларуси», не проводятся научные конференции под эгидой государственных ведомств. Совершенно иная ситуация в России, Украине, Молдове, странах Балтии, не говоря уже о Германии, Польше, Болгарии, Румынии, Чехии и Словакии, где на исследования Холокоста выделяют средства из государственного бюджета. Вне сомнения, уроки прошлого влияют на будущее Беларуси и ее народа, и оставлять это без внимания неразумно и недальновидно.

Что нужно сделать

Самое главное ‑ признать, что Холокост является составной частью трагедии Беларуси в годы войны. Историю Холокоста в Беларуси необходимо включить в общий комплекс истории Великой Отечественной войны, однако без финансового обеспечения на государственном уровне это недостижимо. В Беларуси должны появиться научные журналы и книжная серия «история Холокоста», учебники по истории евреев Беларуси, истории Катастрофы и еврейского сопротивления, как это сделано в России, учебные курсы в университетах и кафедры истории евреев Беларуси; должны быть экспозиции Холокоста в районных и областных музеях республики, Зал Холокоста в Белорусском Государственном музее истории Великой Отечественной войны, а также созданы Музеи еврейской истории Беларуси, Холокоста в Беларуси и музей Минского гетто. Следует проводить конференции и круглые столы с привлечением лучших научных сил республики, подготовить и издать Энциклопедии евреев Беларуси, Холокоста и праведников народов мира и ввести гранты и стипендии для исследователей данной темы.

Нынешняя ситуация далека от идеала. В настоящее время в Беларуси есть три научных учреждения, которые изучают историю Холокоста: Белорусский государственный музей истории Великой Отечественной войны, Музей истории и культуры евреев Беларуси (в здании Союза белорусских еврейских общественных организаций и общин) и Историческая мастерская в Минске. Эти организации располагают тысячами экспонатов, документов, материалов и фотографий, свидетельств о трагической судьбе евреев Беларуси, их активном участии в Красной армии и партизанском движении в годы войны.

Центр диаспоры при Тель-Авивском университете выступил с инициативой образования Международного центра по изучению истории евреев Беларуси, который бы объединял и координировал усилия всех исследователей, работающих в этом направлении. В Центре диаспоры с 1995 г. существует проект «Евреи Беларуси», собраны архив и библиотека; в 2014 ‑ 2017 гг. прошли три международные конференции «Еврейские солдаты»; создан архив писем и дневников евреев ‑ бойцов и командиров Красной армии и членов их семей. В Беларуси сделано много по изучению истории Холокоста, но этого недостаточно; необходимо продолжить работу на государственном уровне и воздать должное памяти 800 тыс. евреев республики, которые так много сделали для Беларуси. Нравственные, политические и экономические усилия неизбежно окупят все затраты.

Однако даже сегодня мы видим попытки возрождения культа ненависти. Очаги антисемитизма продолжают вспыхивать, несмотря на горькие уроки Второй мировой войны. Евреи в различных странах мира сталкиваются с проявлениями антисемитизма. Риторика ненависти находит свое отражение в устной и письменной форме, несмотря на все попытки ее искоренения: на евреев нападают на улицах, синагоги и кладбища оскверняются. Мы обязаны продолжать бороться с этими опасными явлениями.

Принятие определения антисемитизма, сформулированного Международным альянсом памяти жертв Холокоста (IHRA), всеми государствами и международными организациями может стать существенным шагом к снижению уровня антисемитизма и расизма. Ненависти и злобе нет места в современном обществе, и мы обязаны делать все возможное для предотвращения нового потенциального витка насилия. В мире, где попираются базовые человеческие ценности, никогда не наступит покой и благополучие, и поэтому именно наш народ, переживший страшную трагедию, обязан стоять на страже этих ценностей.

В конце минувшего года Евро-Азиатский Еврейский Конгресс принял Резолюцию, призывающую официально принять рабочее определение антисемитизма, а также осуждающую попытки реабилитации лиц, причастных к преступлениям Холокоста. Резолюция призывает власти стран региона принять необходимые законодательные акты, запрещающие реабилитацию коллаборационистов и замалчивание их деяний. Мы убеждены, что глорификация лиц, причастных к подобным преступлениям, приводит к существенному росту антисемитских настроений, и именно поэтому мы направляем свои усилия на искоренение этого явления.

Сегодня мы обязаны еще раз сказать нет антисемитизму, расовой дискриминации, ксенофобии и любой форме нетерпимости, а также вспомнить тех, кто жил, выживал и погибал в нечеловеческих условиях, боролся с врагом и побеждал, спасал чужие жизни и подвергал себя смертельной опасности. Да будет благословенна их память!

М.М. Мирилашвили

Президент ЕАЕК

Список подобных трудных вопросов может быть значительно расширен.

Некоторые, как например Эли Визель, считают недопустимым строить по поводу Холокоста теории, поскольку делать его предметом анализа — значит осквернять и профанировать Память жертв. Но и они обычно не в силах противостоять естественному стремлению понять и объяснить случившееся.

«Тяжело и малоприятно погружаться в эту пучину зла, — размышляет писатель Примо Леви. — Есть искушение, поморщившись, отвернуться и отключить сознание. Этому искушению нельзя поддаваться».

Так что теории и попытки ответов многочисленны.С нашей точки зрения, осознание Шоа, это одна из тем, где универсальные теории и представления оказывают влияние на израильское общество.Активное обсуждение подписание израильско-польского заявления об истории Холокоста в Польше дало новые подтверждения этой точке зрения.

Массовое истребление гражданского населения можно объяснить лишь исключительной жестокостью, причины которой многообразны, но синхронизированы. Каждая из них в отдельности не может рассматриваться как основная и определяющая. «Цифры значительно выше, чем мы раньше думали, — объяснил Хармут Бергхофф, директор Немецкого исторического института в Вашингтоне. — Мы знали раньше, насколько ужасной была жизнь в лагерях и гетто, но цифры просто невероятные».

В недавних публикациях исследователям из США удалось каталогизировать 42 500 нацистских гетто и концлагерей в Европе, где использовался рабский труд, лагерей для военнопленных и так называемых центров по «уходу», которые действовали в Германии и на оккупированных нацистами территориях с 1933 по 1945 годы.

Многие исследователи утверждают, что существует явно прослеживаемая связь между традиционным антииудейским христианским учением и национал-социалистическим «окончательным решением».

При императоре Константине христианство обрело статус официальной религии Римской империи. При этом император предусмотрел ряд мер, призванных ограничить права евреев в обществе. Евреям запрещалось обращать в иудаизм христиан — подобное обращение (гиюр) рассматривалось как преступление. Евреям запрещалось владеть рабами-христианами, вступать с христианами в брак, состоять на военной службе, а также занимать государственные посты, где от них зависели христиане.

Кодексом Феодосия (438 год) евреям гарантировалась определенная защита в случае нападения на их дома и синагоги. Однако тем же кодексом устанавливалось, что все перешедшие в иудаизм христиане теряли право на наследование имущества. Миссионерская деятельность разрешалась для христиан, но запрещалась для евреев. В VI веке Кодекс Юстиниана лишил евреев большинства прав, дарованных им Кодексом Феодосия — иудаизм лишался легального статуса и не подлежал защите закона; те, кто публично отрицал Воскресение и Страшный Суд, подвергались изгнанию.

В 1215 году решением IV Латеранского Собора евреям предписывалось носить особую одежду и отличительный желтый знак. В 1239 году папа Григорий IX объявил Талмуд «богохульной» книгой, и тысячи экземпляров его сжигались по всей Европе. Ряд новых антиеврейских установлений появился в XIII веке: Оксфордский Собор (1222) запретил строить новые синагоги; решением Синода в Бреслау (1267) евреям предписывалось селиться в специально отведенных для них еврейских кварталах; Базельский Собор (1434) запретил присуждать евреям ученые степени.

Хотя Иисуса убили римляне, церковь традиционно возлагала на евреев вину за богоубийство и осуждала их за нежелание принять Иисуса как Мессию. Обвинения адресовались не только современникам Иисуса, но и всем последующим поколениям евреев. Мелитон Сардийский, живший во II веке н.э., стал первым христианским епископом, обвинившим иудеев в богоубийстве — убив Христа, иудеи виновны в убийстве самого Бога. Многие теологи — от Августина до Лютера — придерживались подобных же воззрений. «Смерть Иисуса и смерть миллионов евреев в наш век неразрывно и трагически связаны между собой. На протяжении многих столетий евреев осмеивали, преследовали и обвиняли в смерти Иисуса. Выдвинутое против них обвинение в богоубийстве стало питательной почвой, породившей зло нацизма, со всеми его катастрофическими последствиями».

И вплоть до наших дней подобные антииудейские и антисемитские высказывания можно услышать от священнослужителей различных христианских деноминаций.

Все дело в том, что христиане в течение многих веков возлагали на евреев ответственность за смерть Иисуса. Вечером в Страстную Пятницу евреи запирали двери и тряслись от страха перед христианской толпой, жаждущей мести за «богоубийство».

Евреев с первых лет формирования христианской Церкви стали обвинять в смерти Иисуса, «их Мессии», которого они отвергли. В наказание, утверждали христиане, Бог и изгнал евреев из Израиля. В Средние века добавились новые обвинения. Иудеев называли «детьми дьявола», получили распространение «кровавые наветы» — ложные обвинения в убийстве христианских младенцев, краже и осквернении Святых Даров.

Долгие века подобные домыслы считались неоспоримыми и безусловными истинами, а евреи становились жертвами предрассудков и жестоких преследований.

В эпоху Крестовых походов евреи часто становились жертвами погромов; походы крестоносцев финансировались на эти награбленные деньги.

Когда христианство утвердилось в Римской империи, у евреев были отняты все права. Обращение в иудаизм и смешанные браки запрещались под страхом смерти. Веками евреев изгоняли из стран, где, казалось, они чувствовали себя в безопасности, — как например, из Испании, откуда их изгнали пять веков назад, в 1492 году.

Англиканский теолог Маркус Брейбрук уверен, что два тысячелетия церковного антииудейского учения заложили основу гитлеровского «окончательного решения»: В ночь на 9 ноября 1938 года нацисты организовали еврейские погромы по всей Германии. Эта ночь вошла в историю под названием Kristallnacht («Хрустальная ночь»). Почти никто из христиан не протестовал против погромов. Архиепископ Кентерберийский Роберт Ранси в связи с этим вопрошал: «Откуда такая слепота?»

Во имя исторической правды стоит отметить, что Церковь никогда формально не требовала физического уничтожения евреев; режим немецкого фашизма воплотил на физическом уровне то, что на протяжении многих веков Церковь стремилась осуществить на духовном уровне — уничтожить иудаизм.

Вывод М. Брейбрука таков — «Века антииудейского учения подготовили почву для нацизма. Хотя отдельные христиане рисковали жизнью, чтобы спасти евреев, в целом очень небольшое число христиан противостояло нацизму. Красноречивым свидетельством тому является молчание Церквей».

Один из корней антисемитизма — это, несомненно, антииудейское церковное учение, утверждает Маркус Брейбрук. В нем встречаются явно нелепые положения, вроде обвинений всех иудеев в убийстве Христа, однако в основе лежат и более сложные причины: например, «типологическое» прочтение еврейской Библии (в которой усматривают пророчества о приходе Христа), противопоставление «жестокого Бога Ветхого Завета» «любящему Богу Нового Завета».

Рассматривая детали антииудейского учения, исследователи отмечают, что «согласно христианскому учению, именно Церковь есть истинный наследник обетований, данных Аврааму. Она есть духовный и вселенский Израиль, предсказанный пророками, в то время как иудеи унаследовали все, что в истории воплощало собой зло — богохульство, отступничество, убийства. В результате иудеи лишились божественного избранничества. Божий гнев на них ознаменовался разрушением Храма и Иерусалима. Иудеи были изгнаны, и отныне над ними довлеет проклятье Божье: им уготованы вечные странствования и унижение до самого конца времен, когда Иисус вернется вновь, и иудеям, наконец, придется признать свою вину».

В 1933 году кардинал Михаэль фон Фаульгабер заявил в своей проповеди, что после смерти Христа Израиль был отлучен от служения Откровению. «Он [Израиль] не опознал времени своего призвания. Он отверг Помазанника Божьего и повел Его на Крест… Дщери Сиона получили разводную, и с тех пор иудеи осуждены вечно скитаться по всей земле».

Обвиняя евреев, христиане фактически поставили перед собой грандиозную задачу: доказать, что унизительное положение иудеев свидетельствует об их отвержении Богом. В нацизме христианская демонизация духовного облика евреев превратилась в демонизацию их биологических черт — поэтому «окончательное решение» нацистами еврейского вопроса, на пути к тысячелетнему Третьему Рейху, предполагало не религиозное обращение, а физическое уничтожение евреев.

Именно христианская традиция воспитывала в своих последователях чувство отвращения к евреям, в силу которого христиане почти не считали нужным реагировать на их исчезновение.

В 1922 году Гитлер сравнивал себя… с Христом, поражавшим еврейских менял-ростовщиков как клубок ядовитых змей. А в «Майн кампф» читаем: «Если еврей посредством своего марксистского символа веры восторжествует над народами этого мира, венец его торжества станет пляской смерти для человечества, тогда эта планета, как за миллионы лет до наших дней, будет снова безлюдной вращаться в мировом пространстве». И далее: еврей «будет следовать своим роковым путем, пока иная сила не выступит против и в титанической схватке не сбросит этого бунтовщика против небес в преисподнюю к Люциферу». Таким апокалиптическим спасителем рода человеческого Гитлер и видел себя.

Лишь в 1965 году увидела свет Декларация об отношении Церкви к нехристианским религиям (Nostra Aetate), в которой Католическая Церковь официально провозгласила решительный отказ от прежних взглядов. По такому же пути пошли и другие Церкви.

Христианство не является исключительной причиной антисемитизма

При всем этом мы встречаем не только христиан-антисемитов, но истово верующих христиан, не зараженных «вирусом» антисемитизма. Отсюда можно заключить, что христианство не является исключительной причиной антисемитизма.

Европейская культура и сознание обывателя были пронизаны расизмом и антисемитизмом задолго до захвата власти нацистами. Еще в средние века европейские умы рассуждали о расовой неоднородности. И в те времена, когда европейский национализм и империализм начинали играть все более заметную роль во внутренней и внешней политике, такие идеи оказались весьма востребованными.

В 1854 году французский дипломат Артур де Гобино опубликовал нашумевшую книгу о «неравенстве человеческих рас», где утверждал, что так называемая арийская раса выше всех остальных. Англичанин немецкого происхождения Х.С. Чемберлен, основываясь на модных тогда идеях социального дарвинизма, утверждал в 1899 году, что «сильные» имеют право руководить «слабыми» и даже покорять их, что «арийская раса» во главе с германцами призвана спасти христианско-европейскую цивилизацию от врага — «иудаизма».

Ф. Ницше в конце XIX века определяет библейскую этику, привнесенную в мир еврейским народом, как «мораль слабых»: евреи выдумали Бога, чтобы защитить себя. В своей книге «Веселая наука» он представляет самого себя в роли сумасшедшего, который приходит в город и зажигает там фонарь при дневном свете, восклицая: «Я ищу Бога… Где Бог — это я знаю. Мы все его убили… Он умер», и продолжает: «Бог не будет больше жить, мы убили его. Святой и Великий всего мира — кровь его у нас на ноже, и кто взыщет ее с нас?», имея в виду, что умерла вера в Бога и люди в повседневной жизни ведут себя так, словно Его нет. Если же Бог умер, то, согласно логике Ф. Ницше, у гуманистических ценностей нет никакого абсолютного основания и потому придерживаться их бессмысленно.

Нацисты утверждали, что спасение и возрождение Германии возможно лишь на основе принципов «расовой биологии», «евгеники» и антисемитизма, используемых в политике. Своей целью они объявляли построение «расово чистого», однородного общества, в котором признаются «естественные» различия между людьми. Полными гражданскими правами могли пользоваться только «лица немецкой или родственной им крови». Юристы, которые готовили эти законы, считали, что «учениям о всеобщем равенстве — национал-социализм противопоставляет трудное, но необходимое осознание основополагающих различий между народами…».

Народы и правительства западных стран почти не реагировали на ужесточавшиеся дискриминацию и преследования евреев нацистами. Как стало широко известно в последние годы, уже в 1941 году лидерам стран антигитлеровской коалиции были известны факты уничтожения нацистами евреев на оккупированных территориях. Но ими не было предпринято практически никаких мер, более того, подобная информация держалась в строгом секрете. Возможно, не последнюю роль сыграли некоторые черты «немецкого характера», — распространенная неприязнь к евреям, готовность к повиновению, чувство превосходства, бюрократический фанатизм.

Психологи сформулировали тезис о Холокосте как о психологическом методе, когда судьба групп, предназначенных к уничтожению, служит для остальных (и в лагере, и за его пределами) примером ничтожности человека. Сознание такой ничтожности внедрялось и поддерживалось отправкой в концлагеря и массовыми «ликвидациями».

Другая социально-психологическая версия рассматривает геноцид евреев как возрожденный ритуал массовых человеческих жертвоприношений бронзового века; с их помощью «немецкая народная общность» снимала психическое перенапряжение, экономические и политические страхи. Именно с такой целью нацисты пытались провести дехристианизацию Германии, отказываясь от библейской этики и возвращаясь к языческим мифам и символам.

Гитлер боролся против определенного духа, определенного строя мыслей и чувств. Мишенью его ненависти была определенная этика. Именно еврейское по своему происхождению ядро библейской этики — заповеди любви к ближнему, справедливости, равенства и прежде всего безусловной защиты святости человеческой жизни — он и хотел искоренить из сознания немцев, утверждая, будто «Совесть — еврейская выдумка».

Освобождение от «еврейского духа», по мысли фюрера, сделало бы немцев бесспорными фаворитами в вечной войне всех против всех. Конечной целью при этом было завоевать для Германии мировое господство, обеспечить «жизненное пространство», очистив его от излишка проживающих там «недочеловеков». Чтобы решить эту задачу, следовало воспитать в «народе господ» способность к безоглядной жестокости, избавить его от угрызений совести при истреблении мирного населения.

В 1943 году Гитлер рассуждал, обращаясь к Геббельсу: «еврей — существо абсолютно интеллектуальное». Путем уничтожения евреев — «народа Книги», который выше всего ценит интеллектуальные достижения и сравнительно с другими дал наибольшее число таковых, — Гитлер, возможно, стремился возвратить человечество на более примитивную, неисторическую ступень развития, сдержать или устранить процесс «интеллектуализации мира», все более сильную экспансию ratio и связанных с ней усложнений.

Наиболее обширная группу «теорий Холокоста» — теории социологические. Первая мировая война явилась поворотным пунктом в истории Европы, значение которого невозможно оценить, изучая только политические или военные аспекты поражения Германии. Война стала центральным звеном в процессе разрушения самых строгих запретов, столетиями формировавшихся в европейской культуре.

Груз горечи и разочарований, принесенных демобилизовавшимися солдатами с фронта, трудности поиска места в послевоенной действительности, вне привычных рамок армии, и безработица возбуждали в немецком народе глубокое недовольство. Все это привело к возникновению новой системы ценностей. С упадком привычных авторитетов возникла потребность в новых, которые вернули бы людям чувство порядка, безопасности и своего места в обществе.

Некоторые исследователи видят причины Холокоста в стремлении капиталистов присвоить еврейскую собственность и использовать принудительный труд заключенных в гетто и лагерях, отвлечь внимание широких слоев немецкого населения от внутренних трудностей государства, а также ликвидировать аграрное перенаселение путем перемещения избыточной рабочей силы в города, — освободив современный мир от окаменевшего осколка исчезнувшей ближневосточной цивилизации, вкрапленной в структуру цивилизации современной, западнохристианской.

Другие исследователи полагают, что Гитлер уничтожал евреев как носителей идей модернизации на основе рационализма, демократии, интернационализма.

Ряд политических теорий представляют геноцид евреев как борьбу с большевизмом, в котором Гитлер видел величайшую угрозу для Германии и всего мира, именно евреями инициируемую и руководимую. Известно заявление Гитлера в беседе с М. Планком: «Все евреи — коммунисты». Немецкая пропаганда запугивала особой жестокостью «еврейских большевиков», создавался образ «еврейского комиссара» — символ ужасов революции, войны и сталинских репрессий.

В последние десятилетия в рамках антиизраильской пропаганды создаются версии о Холокосте как «сионистско-фашистском заговоре». Так, многолетний представитель ООП в Германии А. Франжи утверждал, что Гитлер и сионисты пришли к негласному договору — уничтожить большую часть европейских евреев, чтобы побудить выживших к переселению в Палестину.

Уникальность Холокоста нельзя усматривать лишь в числе жертв, их убийц и соучастников. По подсчетам американского социолога Р. Руммеля, с 1900 года правительства во всем мире убили (вне войн и военных конфликтов) 119 миллионов человек. Уникальность Трагедии еврейского народа в том, что была поставлена задача истребить этнос полностью, в мировом масштабе, тщательно спланированным образом, обоснованным теоретически, организованным засекреченным уничтожением. Для достижения поставленной задачи были разработаны комплексные теории, методы пропаганды и уничтожения людей. Но вспоминая жертвы, в современном Израиле говорят и о «праведниках народов мира» — неевреях, которые отдали или подвергали опасности свои жизни, чтобы спасти евреев. Таким образом, и универсальный характер Катастрофы имеет множество аспектов.

Д-р Хаим Бен Яаков, генеральный директор ЕАЕК